Харансин

Мы вдвоём, с московским фотографом Виленией, совершили в марте этого года увлекательное путешествие по Байкалу. Сначала исследовали район Малого моря от Сармы до Хужира, посетив острова Огой и Свинка. Потом отправились на остров Харансин. По дороге мы встретили любопытную бурёнку. Молодая коровка, увидев незнакомых людей, была совершенно ошеломлена. Выпучив изумлённые глаза, она двинулась к нам нетвёрдой походкой, чтобы выяснить, кто мы и откуда. Сделав один кадр, я пошёл далее, к острову, а вот столично воспитанная Виления, похоже, была ошеломлена не менее самой коровы. Что, неужели по Москве коровы не ходят? Виления устроила корове такую тщательную фотосессию, о которой та даже и не мечтала. Вид спереди, сбоку, снизу, наискосок... Надо же, настоящая живая корова! Виления в полном восторге щёлкала кадр за кадром. Потом она пошла догонять меня, а радостная корова отправилась к своим товаркам, хвастаться, что стала моделью столичного фотографа, и что её изображение скоро попадёт в интернет.
Остров Харанцы (на картах именно такое название, но местные допускают также Харансин, что по-бурятски означает "вперёдсмотрящий") и в самом деле нынче богат ледяными нагромождениями. На острове есть штуки три небольших грота, и все фотографы непременно забираются внутрь. Там всякие ледяные чудеса.
Радостно фотая лёд, мы однажды услышали невероятный звук - так [cut] деформировалось огромное ледяное поле. Низкий гул заполнил весь воздух, и он завибрировал до самых небес. Секунд примерно 40 всё поле гудело, мощно и ровно. А потом под ногами раздалось сильное бульканье. Это было здорово!!
- Вилка, ты слышала?! - закричал я, подскакивая от восторга.
- Да, а что это было? Самолёты?
Такая вот столичная оторванность от природы. Ладно, пошли дальше. Весь день мы лазили по льдам, заползали в пещеры, искали ракурсы и радостно делились впечатлениями. Назад возвращались по льду. Пешком там не более 6 км, но мы часто останавливались, слушали звуки или фотали - в результате потратили на дорогу два часа. А ведь хотели сфотать также деревья, деформированные точками силы. К сожалению, мы опоздали. Едва добрались до берега, как завязли в сугробах, а тут и закат случился.
Вечером мы сходили в магазин и набрали кучу продуктов.
- Теперь наша главная задача, - говорю, - не обожраться...
Виления звонко рассмеялась.


День четвёртый мы запомним на всю жизнь. На машине мы доехали до Хобоя, где и планировали прожить 5 дней. Водитель был удивлён нашим намерением подняться здесь на берег. Там же везде крутизна, никто не ходит. Мы выбрались из машины, взвалили тяжёлые рюкзаки и пошли до острова. Нынче торосы не позволяют машинам приблизиться к берегу. Пешком идти тоже оказалось очень трудно. Делаешь два шага по скользким буграм, потом проваливаешься в яму... До места предполагаемого подъёма всего с полкилометра, но мы выдохлись, пока добрались.
- Надо отдохнуть перед подъёмом! - говорю, и капли пота срываются с ресниц.
Отдышавшись, мы лезем в гору по намеченному пути. Мне показалось, что тут достаточно полого. Однако склон оказался слишком сыпучим. Хотя я двигался аккуратно, некоторые булыжники срывались и летели вниз. Виления была опять ошеломлена. Видимо, живя в столице, она не привыкла, чтобы сначала ей навстречу выходили коровы, а потом сверху сыпался град булыжников. Поднявшись всего метров на 10, я понял, что путь этот слишком опасный. Мы решили спуститься вниз и попытаться найти другой подъём. К сожалению, ближайший, который я знал, находился далеко, в районе урочища Красный Яр. Но что же делать, надо же как-то забраться наверх, чтобы поставить палатку. Ладно пошли вдоль берега, вновь преодолевая дурацкие ледяные бугры и снежные ямы. Скользя и падая, мы сами удивлялись: неужели мы это делаем для удовольствия?!.. До нашего урочища оставалось ещё несколько тяжких километров, когда мы увидели за углом опять пологий участок. Может быть, попытаться подняться здесь? Подошли ближе и отшатнулись. Это в средней части подъём был пологим, а внизу всё обледенело и достаточно круто. Но топать по сложным торосам так далеко нам категорически не хотелось, и мы решили подняться всё-таки здесь. Оценив склон, мы выбрали два варианта: мне понравился каменистый кулуар, а Вилении приглянулся заснеженный склон. Бросив на лёд опостылевшие рюкзаки, мы отправились на разведку. Мой каменистый склон был сыпучим, но вполне проходимым. Сделав ступеньки, я прошёл крутизну и оказался в густом лесу. Блин, с рюкзаком тут замаешься, ведь густые ветки будут цепляться. Оборачиваюсь, смотрю, как дела у Вилении. Ей также удалось преодолеть нижний крутой участок. Мы спускаемся к рюкзакам и решаем, что вариант Вилении более осуществим. Отдышались, надели рюкзаки, которые с каждым часом становились всё тяжелее, и пошли... Путь был жутким. Сухой снег легко осыпался, не позволяя формировать ступени. Приходилось опираться на ненадёжный склон, выискивая хоть какие-нибудь углубления. Лишь одно успокаивало: в случае срыва мы свалились бы в глубокий мягкий сугроб. Но это же и пугало. В случае соскальзывания мы сломали бы все ступеньки... Некоторые шаги были предельно сложными. Ставишь ботинок на шершавую поверхность склона, и надо как-то выпрямится на этой ноге, причём очень мягко и плавно, и руками держаться не за что, и при этом надо как-то задрать вторую ногу, чтобы сделать следующий шаг. В общем, я даже вспомнил самые сложные высокогорные восхождения на Памире и Гималаях. Наконец, бешеная крутизна преодолена, выхожу на плоский участок и торопливо сбрасываю громоздкий рюкзак. Теперь надо как-то помочь Вилении. Похоже, что она застряла.
- Не хватает сил выпрямиться на одной ноге! - сообщает она, - на правой я могу встать, а на левой нет...
Что делать? Если я брошу ей шнурок и вытащу наверх рюкзак, то этим опять же сломаю все ступеньки. Пока я искал и не мог найти способ помощи, Виления сама преодолела кошмарный участок.
- Там я прошла ползком! - говорит, - а тут дай мне руку.
Мы потратили на подъём весь день!! Продолжаем карабкаться по лесу, а солнце уже садится. Мы идём по следу волка - он ловко шёл по берегу, не теряя высоты. Сначала мы планировали тщательно выбирать место для лагеря, но сейчас уже не до того. Выходим на первую плоскую площадку и тут же сбрасываем рюкзаки. Честно говоря, сейчас больше всего хочется упасть и не шевелиться.
- Я ставлю палатку, ты собери хворост, - говорю.
Через полчаса наш лагерь приобрёл уютный вид: палатка установлена, костёр горит. Льда знесь нет, поэтому мы топим в котелке снег. Виления сварила макароны. Уже совсем темно. При свете налобника она сыпанула в котелок чёрного перца и явно перестаралась. Макароны приобрели зловещий чёрно-коричневый цвет.
- Ой, что я наделала! - пугается Виления.
- Мне уже всё равно, - говорю.
Смесь макарон с перцем оказалась жгучей, но вполне съедобной. Чай мы не варим, сейчас главное желание - отдых.
- Убери макароны в палатку, - говорит Виления, - а то вдруг волк унесёт.
- Ты когда-нибудь видела, чтобы волк ел макароны? - Я хотел сначала так и оставить мешок с макаронами в сугробе, но потом вспомнил, как в Ергаках лиса утащила у нас бутылку с манной крупой. Кто знает, может ольхонские волки такие же дурные. Пожалуй, лучше спрятать макароны!
Мы забираемся в палатку и засыпаем очень крепко.